Вот тут класс лег.

– Ну, он…

– Кто он?

– Радищев…

– А как его звали?

Витька растерянно топтался у доски.

– Александр Николаич! – явственно произнес Марат Исаков.

– Ах да, Александром Николаичем его звали! – обрадовался Воскобойников. – И он это… написал оду «Вольница»…

– Не «Вольница», а «Вольность»! – поправила Марфа.

– Ну да, «Вольность», а еще он написал «Путешествие из Петербурга в Москву», а когда власти на него взъелись, он на себя руки наложил! – с облегчением проговорил Витька.

– Действительно, прикольная история! – подал голос Вадим Балабушка.

– И все? – спросила Марфа.

– Чего ж еще?

– Ладно, садись!

– А что вы мне поставите? – полюбопытствовал Витька.

– Ничего не поставлю!

– Марфа Кузьминична, поставьте лучше тройку! – взмолился Витька.

– Зачем? Что это еще за новости?

– Так если хотя бы тройка будет стоять, вы меня не скоро вызовете!

Марфа рассмеялась, но тут дверь открылась, и на пороге появилась зареванная и растрепанная Маша Петушкова.

– Марфа Кузьминична, извините, можно войти?

– Маша, что за вид? Ты почему так опоздала?

– Нас ограбили, Марфа Кузьминична!

– Как? – ахнула Марфа.

– Меня дома не было, а бабушка…

Маша жила вдвоем с бабушкой, ее родители два года назад погибли в автокатастрофе.

– Бабушка их впустила… а они… все унесли!

– Садись, Маша, на перемене расскажешь! Итак, кто у нас следующий? Федорчук, иди отвечать!

Пока Макс Федорчук рассказывал про Радищева, мы с Мотькой решили на перемене как следует расспросить Машу, что там у них стряслось. Кажется, нам и так было не миновать этой истории: сидевшая с Машей Люда Кошелева шептала ей что-то на ухо, украдкой поглядывая на нас. И в самом деле, едва прозвенел звонок, Маша решительно направилась к нам. Но ее тут же окружил весь класс. Она беспомощно развела руками, глядя на Людку. Тогда Людка выбралась из толпы и подошла к нам.